ОПЯТЬ МЕРКАНТИЛИЗМ ИЛИ ВСЕ-ТАКИ КАК ЖЕ ГОСУДАРСТВУ РАЗБОГАТЕТЬ

Если провести ретроспективный анализ экономических теорий появившихся за период с 17 века и по настоящее время, то по живучести некоторых своих основных положений с меркантилизмом не сравнится ни одна. Сколько уж раз твердили миру пост меркантилистские экономисты, включая титанов классической политэкономии, о его наивности (т.е. надо понимать глупости) и даже относили его к суевериям средневековья, однако же, жив «курилка». Как поплавок он периодически выныривает на волнах эволюции экономической мысли.

Что же это за теория такая, и почему она такая живучая?

Напомним вкратце ее основные теоретические положения, кстати сказать, весьма не многочисленные и выступавшие обычно в виде практических рекомендаций ведения экономической политики, но при этом емко и безошибочно отражавшие «правду жизни».

Меркантилисты считали, что главная задача любой страны - это обогащение. При этом главной особенностью меркантилизма является то, что единственным и незаменимым источником национального богатства представляется внешняя торговля, и знаменитая «прибыль от отчуждения» – то есть прибыль, реализуемая при продаже товаров по ценам, превышающим их действительную стоимость.

При этом на разных этапах господства меркантилистической теории, как при реализации программы денежного баланса, так и в более поздний период - торгового баланса, главным для нее был принцип: побольше продавать, поменьше покупать.

Следующая главная особенность, это то, что все программы меркантилизма характеризуются жестким протекционизмом и вообще глобальным вмешательством государства (в то время это называлось абсолютизмом) в экономическую жизнь страны.

Все мероприятия меркантилистов были направлены на получение максимальной прибыли от неэквивалентного обмена между странами. Убежденность в том, что только такая внешняя торговля и является единственным источником национального богатства вытекала из обобщения эмпирических фактов экономической жизни, обобщении больших массивов статистической и исторической информации. В результате, у меркантилистов не возникало сомнений и угрызений совести на счет неравноправного обмена, спекуляции пр.

Деятельность купцов в духе сказанного, позволила ряду стран сказочно обогатиться за счет своих колоний и менее развитых стран.

На этом кратком обзоре остановимся, так как в экономической литературе достаточно подробно разбирается представленная теория меркантилизма. Для нас важно отметить и запомнить то, к чему купцы пришли эмпирическим путем, понимание того, что только внешняя торговля и обязательно с экономически менее развитыми странами дает рост национальному богатству. Именно правомерность этого положения нами и будет рассматриваться на протяжении дальнейшего изложения.

Эпоха господства меркантилизма стала закатываться с развитием мануфактурного капитализма. И начался закат с территории Англии. Как наиболее преуспевшей на ниве внедрения в жизнь меркантилистских программ и потому наиболее богатой и, следовательно, экономически наиболее развитой стране.

Эта теория не давала решения экономических проблем расширяющегося мануфактурного производства. Необходим был анализ капиталистического производства. На повестку дня стали вопросы экономической роли труда, заработной платы, прибыли, ренты процента и пр. Всё это сопровождалось вдобавок желанием ставшей на ноги буржуазии освободиться от опеки государства и т.д. и т.п.

Всё это и привело к созданию так называемой классической политэкономии. И тут для меркантилизма, её взрастившего экономически, точнее говоря выкормившего, начались «черные дни». Кто высказывался высокомерно, кто саркастически, но суть

была одна – «кривой и горбатый».

Или как говорил Карл Маркс, экономическая концепция меркантилизма по своему «грубому реализму являлась настоящей вульгарной экономией той эпохи, перед практическими интересами которой были отнесены совершенно на задний план начатки научного анализа Пети и его последователей». «Действительная наука современной экономики начинается лишь с того времени, когда теоретическое исследование переходит от процесса обращения к процессу производства».

Правда, меркантилизм и не претендовал на науку. Он скромно выражал экономическую политику.

Так, что же такое неправильное и смешное сделал меркантилизм, за что его так критикуют классики современной политэкономии и чем ближе к нам и дальше от него, тем резче и глубже.

Хотя Пети – родоначальник классической политэкономии, и являясь переходником между ней и меркантилизмом, все- таки разделял экономическую политику и науку. То есть, в научных изысканиях можно писать что угодно, Но политика от этого никак не изменится, т.к. она отражает объективную экономическую реальность. Вот и он, в отличие от чистых меркантилистов практиков просто решил узнать чем определяются пропорции обмена и пришел таки к выводу, что всё дело в затратах труда и производительности труда. Но при всем при этом призывал соотечественников производить такие товары, которые доставляют деньги из-за границы, и обосновывал их важность. Страстно призывал к усилению флота, ссылаясь на то, что «один моряк стоит трёх крестьян».

Может быть, меркантилисты не правильно толковали суть получения прибыли в торговле, но ведь они ее получали. Разумеется, они могли не понимать, на какой стадии образуется прибыль, в производстве или торговле, но, тем не менее, они твердо знали, что развитие мануфактурного производства в своей стране, дает возможность вести выгодную торговлю со станами не имеющими таковой. И всячески поддерживали поощрение мануфактурной промышленности, особенно в экспортных ее отраслях.

Скорее всего, они прекрасно знали тот факт, как это знаем теперь мы, что торговля на замкнутом внутреннем рынке и торговля между странами с равной производительностью труда не дает обогащения (может только расширить несколько ассортимент), а только разделение труда и перераспределение прибыли полученной в торговле с менее развитыми странами (как это происходит сегодня между промышленно развитыми странами).

Все классики критиковали возможность получения так называемой прибыли от отчуждения во время торговли, заявляя, что экономические законы этого не позволяют, что всегда ценность обменивается на равноценность. За редким исключением, вызванным не экономическими причинами, и в целом не влияющих значительно на всю массу купли продаж.

Так с чего же жили купцы и богатели их государства, если они не могли продать товар дороже его истинной стоимости.

По нашему мнению основой их благосостояния на первом этапе, то есть до развития мануфактурного производства в своей стране, было получение торговой прибыли, равной, в конечном счете, действительно пресловутой «прибыли от отчуждения», от естественной разницы в стоимости товаров в разных регионах мира.

Поясним это. Например, купцы покупали в Египте пшеницу. Но как отмечал еще Платон, нигде в мире нет более благоприятных

условий по возделыванию этой злаковой культуры. Отмечал, что египтянам ужасно легко достается хлеб насущный, т.к. поля они не удобряют, не пашут, просто сеют в плодородный ил после разлива Нила, а потом пускают стада коров, которые втаптывают зерна в землю. Таким образом, крестьянам остается только разбросать зерна и собрать урожай. Согласитесь, что любому человеку ясно, что затраты труда на выращивание пшеницы здесь гораздо ниже, чем в других странах, где требовалась вспашка, унавоживание, боронование и пр.

(К стати, аналогичные примеры можно найти и сегодня. Например, Кувейтская и Российская нефть. Кувейтская нефть, составляющая 10 процентов мирового запаса, имеет фонтанирующий характер, и поэтому прибыль на капитал, вложенный в нефтедобычу, достигает в некоторые годы 5000 процентов. А Российскую нефть в Сургуте, имеющую высокое содержание парафина, для того чтобы качать, нужно еще и разогреть паром и потом еще гнать по трубопроводам до потребителей многие тысячи километров. Цена же на мировом рынке на них одного порядка).

И вот представим себе, приезжает купец-меркантилист (в данном случае финикиец, так как Финикия захватила приоритет в морской торговле Египта) и покупает в Египте зерно по цене отражающей действительные затраты труда египетских крестьян. Потом везет его, к примеру, в Европу или Азию и там продает. Но продает он естественно уже по цене отражающей затраты труда крестьян этих стран. Дороже купец, конечно, не может продать, так как покупателю выгоднее будет выращивать зерно самому. Но купцу это и не нужно. Если затраты труда на производство зерна в этих странах в 2 раза выше чем в Египте, он может продать привезенное зерно дешевле, чем зерно выращенное местными крестьянами, но и при этом он присвоит половину опредмеченного труда покупателя в полученном за зерно эквиваленте (золото, серебро или любые другие товары).

Ну, разве это не «прибыль от отчуждения»! Не правда ли, парадоксально. Довольны покупатель, производитель, но больше всех доволен «честный» купец. Он произвел эквивалентный обмен с производителем и покупателем, с их точки зрения, соответствующей их эмпирическому знанию стоимости данного товара, т.е. затратах труда на производство зерна в их странах.

Однако с развитием внешней торговли и появлением все большего числа купцов из разных стран, нещадно конкурирующих друг с другом, а частично и распространением в мире знаний по экономической географии, о том, где что растет и во что это обходится, цены на экспортные и импортные товары в разных странах стали выравниваться. Это привело к тому, что более богатые страны, преуспевшие в морской торговле, чтобы не потерять свои доходы стали усиленно развивать мануфактурную промышленность позволяющую искусственно, вне зависимости от благоприятных географических условий, за счет более высокой производительности труда чем у иноземных ремесленников, снижать затраты труда в единице товара поставляемого на экспорт. Благо у них для этого были финансовые средства, так сказать первоначальные накопления, сделанные, как мы отмечали выше, на морской торговле, чего не имели другие страны, и в связи с этим не имели и возможности развивать у себя мануфактурную промышленность. Это и был второй этап в развитии меркантилизма, всячески поощряемый купечеством. Но он то и стал для него заключительным этапом. Широкое развитие мануфактурной промышленности привело к развитию экономической мысли и пониманию роли производства в повышении производительности труда и снижению стоимости товаров. Однако повторимся, что весь экономический бум неосознанно работал исключительно на доктрину меркантилизма и ей же был вызван к жизни.

Естественно, теперь, когда вся основная масса товаров продаваемых купцами производилась внутри его страны, мануфактурная буржуазия стала главной в экономической жизни страны. Поскольку на ее предприятиях производились товары, приносящие стране огромные, как их теперь называют сверхприбыли, лежащие в основе роста национального богатства. Купец же отошел в тень.

Конечно, безусловно, как это не раз подчеркивали классики политэкономии, внутри страны шли процессы по перераспределению создаваемого прибавочного продукта, шло ограбление (первоначально) и нещадная эксплуатация своего населения, но при этом главным источником роста национального богатства, как был, так и остался неэквивалентный обмен (т.е. экономическая эксплуатация населения других стран. С той лишь разницей, что раньше страна (её купцы) выступала посредником при ведении неэквивалентного обмена между чужими странами, присваивая при этом всю сверхприбыль, то теперь она обменивала продукты труда своего населения, но при этом также как и раньше забирала всю сверхприбыль себе.

Вот уж во истину, хоть и говорил физиократ Кенэ, что не надо рассматривать международную торговлю как «войну с неприятелем и средство грабежа», но как же её еще рассматривать по другому между странами с разным уровнем экономического развития.

Естественно, что теперь львиная доля сверхприбыли доставалась производителю товаров, т.е. буржуазии, а не купцу. (Но нас эта мелкая подробность сейчас не интересует, в какой пропорция шло распределение сверхприбыли внутри страны между купцами. Буржуазией и работающим населением. Все они выступают в роли жителей одной страны.).

Вот тут то и началась политическая экономия как наука. Главные её творцы и выразители Смит и Рикардо всячески критиковали меркантилизм и «аргументировано» показывали

«эквивалентность» внешней торговли. Считали крайне ошибочным мнение, что задача народов состоит в разорении их соседей (а что мы видим в сегодняшнем мире, все те же, горстка из 20 богатых стран и разоренные остальные, теперь сюда же опять попала Россия и страны восточной Европы). При этом основным объектом критики они избрали протекционизм, как пережиток меркантилистской доктрины, направленный на поддержание положительного торгового баланса страны. Который в свете закона эквивалентного обмена между странами теряет всякий смысл и является просто средневековой глупостью и иллюзией ничего не дающей. В противовес протекционизму они яростно выдвигали концепцию фритредерства, т.е. полная свобода в экспортно-импортной торговле (да, чего нет и в сегодняшнем мире).

Однако, уважаемый читатель, протекционизм и фритредерство одного поля ягода и целевая функция у них одна. Различие проявляется лишь в форме, протекционизм – поддерживается чисто административными методами (т.е. государством), а фритредерство – экономическими.

Если торговые партнеры имеют равное экономической развитие, то протекционизм обеспечивает прирост национального богатства страны, в противном случае более сильный в экономическом смысле (и как следствие этого более сильный и во всех других «смыслах») и производящий товары с меньшими затратами труда, объявляет политику фритредерства, так как ему нечего бояться иностранных конкурентов на своем внутреннем рынке, так как их товары дороже. При этом договор о фритредерской торговле открывает ему границы партнера, где на внутреннем рынке его более дешевые товары идут вне конкуренции, цена на которые ниже чем у местных товаров, хотя при этом гораздо выше их истинной стоимости. Такая «обоюдовыгодная» торговля естественно разоряет их дочиста. А к тем странам которые не желают подписывать договор о фритредерской торговле применяется «политика канонерок». То есть военным насилием вскрывается их внутренний рынок, как пример установление торговых отношений между Японией и США.

И протекционизм, и фритредерство, направлены на обогащение только своей страны, и потому фритредерство нельзя считать абсолютно чуждым элементом меркантилизму.

Это все то же самое, только «вид с боку». Что и происходило на самом деле. Англия богатела, а ее торговые партнеры нищали.

Таким образом, как мы видим, внутри страны, может быть и была "научная экономика", причем носившая явный заказной характер, направленный на развешивание лапши на уши иностранных торговых партнеров, но за своими границами она проводила явную меркантилистскую экономическую политику. Что, в общем, то естественное стремление каждой страны жить лучше других. Ничто человеческое им не чуждо.

Давайте рассмотрим в качестве наглядного примера Национальный Доход (НД) развитых стран, и заострим свое внимание на его приросте.

Как известно НД (national income) представляет собой стоимость, вновь созданную в течение определенного периода времени (обычно за год) в народном хозяйстве той или иной страны и является частью валового общественного продукта остающуюся после вычета фонда возмещения, т.е. материальных затрат, израсходованных на его производство. Таким образом, НД выражает весь объем чистой продукции произведенной в стране и воплощает в себе вновь затраченный труд нации.

Для нашего примера неважно, как исчисляется НД, либо включением только продукции сферы материальных отраслей, как это было в социалистических странах, либо к ней добавить также

стоимость продукции сферы услуг – как это принято в международной статистике. Для нас важно, что он отражает, как это и положено, вновь затраченный живой труд нации. Запомним это.

За счет чего же тогда происходит прирост НД при фактически постоянной численности населения страны. Ведь если НД, как подчеркивалось выше, представляет собой вновь затраченный живой труд, то он в стоимостном выражении так же должен быть константой (о сущности физического объема НД поговорим ниже). Если даже допустить, что население страны работает 24 часа в сутки и на пределе своих физических возможностей (чего нет в развитых капиталистических странах, и даже наоборот идет сокращение рабочей недели и увеличение продолжительности отпусков), то откуда же взяться приросту НД.

Совершенно очевидно, что прирост НД на душу населения может возрастать лишь в той мере, в какой увеличение занятых в материальном производстве (либо в материальном производстве и сфере услуг, по методике ООН) превосходит прирост населения. Пределом прироста НД выступает полная, 100% занятость населения.

Допустим даже, что, как это принято считать, происходит прирост физического объема НД (т.е. выраженного в натуральной, вещественной форме) с ростом производительности труда. Но и в этом случае общая стоимость всей произведенной продукции за настоящий год, в сумме будет равна стоимости всей произведенной продукции в прошлом году и имеющей меньший физический объем. Тут нет никакого противоречия, т.к. стоимость товаров прямо пропорциональна количеству труда, затраченному на их производство, и обратно пропорциональна производительности труда.